Размер:
AAA
Цвет: CCC
Изображения Вкл.Выкл.
Обычная версия сайта
Версия для слабовидящих
108817, Москва, поселение Внуковское, пос. Внуково, дом 50

+7 (495) 736-61-24



Яндекс.Погода




Воспоминания фронтовиков


ЗАЙЦЕВ
Иван Александрович

Автор: Орлова З.Н.

Поэму Р. Рождественского «Реквием» всегда читаю с содроганием сердца, ибо она есть посвящение памяти наших предков, памяти вечно молодых солдат и офицеров Советской армии, павших на фронтах Великой Отечественной войны. Я знаю эти строки с детства.

В семье Зайцевых было восемь детей. Ванька, (так называли его домашние), был старшим ребёнком. В самом начале войны на фронт ушёл глава семьи (мой дед) Зайцев Александр Дмитриевич, чуть позже и старший сын Иван. С тех пор о них родные не знали ничего.

Безутешное горе матери, моей бабушки, Зайцевой Любови Евдокимовны, кровоточащей раной прошло через всю её земную жизнь. Моя мама, Зайцева (Петрова) Капитолина Александровна, старшая из оставшихся детей, оплакивала своего отца и брата вместе с матерью. «Не могу найти дороженьки, чтоб заплакать над могилою», - помню, всю жизнь причитала она. Неизвестность судеб родных людей и места их захоронения будоражили наши души. «Найти! Разыскать!»- стало смыслом жизни.

В 2010 году, к 65 – летию Великой Победы, в Интернете выложили базу данных Минобороны о погибших в ВОВ, в которой, согласно подлинного военного документа, называемого «именной список о безвозвратных потерях», за подписями: начальника штаба, полковника Макарова и начальника 4-го отделения гвардии капитана Дубинина указано, что рядовой Зайцев Иван Александрович погиб 24.07.1944 г. и похоронен в братской могиле в Брестской обл., д. Смоляны.

Дальше запросы, обращения к властям г. Бреста. Люди откликнулись и помогли. Низкий им поклон!

2016 год. Август. Брестская область, д. Смоляны. Братская могила. На плите 14 фамилий погибших и 28 неизвестных солдат, среди них был и мой дядя-Зайцев Иван Александрович. Ему было 20! Теперь, спустя 75 лет со дня начала войны, он известен. Рядовой, но Герой, как и все остальные, лежащие здесь, под плитой! Горсть земли, корзина с цветами и молитва «Отче наш» с рыданиями! Это всё, что мы смогли!

Кто бы мог представить, что через 75 лет в 2010 году 24 июля (день гибели дяди) состоится свадьба моего старшего сына под мирным, чистым, голубым небом. Связь дат, времён и поколений! Связь невидимых, небесных нитей человеческой родословной!

Теперь я точно знаю, что для меня значит братская могила!

А в голове часто звучит реквием:

Слушайте! Это мы говорим. Мертвые. Мы…

Мы забыли, как пахнут цветы. Как шумят тополя.

Мы и землю забыли. Какой она стала, земля?

Как там птицы? Поют на земле без нас?

Как черешни? Цветут на земле без нас?

Как светлеет река? И летят облака над нами?

Без нас.

Люди! Покуда сердца стучатся,—

помните!

Какою ценой завоевано счастье,—

пожалуйста, помните!

Детям своим расскажите о них,

Чтоб запомнили!

Детям детей расскажите о них,

чтобы тоже запомнили!

Во все времена бессмертной Земли

помните!


АЛЕКСАНДРОВ

Юрий Николаевич

Шел десятиклассник Юра по улицам Курска. Цвела весна, юная энергия кипела, душа пела, сердце птицей стремилось ввысь. А на каждом шагу — плакаты с призывами Климента Ворошилова к молодежи овладевать летным, парашютным, конным спортом, учиться метко стрелять.

И тут Юрий принял решение.

Летчиком хочу быть! — сказал он, зайдя в ОСОАВИАХИМ.

Раздевайтесь, - предложили в медицинской комиссии. Как? Неужели догола?!

До пояса.

-Не годитесь, - сделала заключение комиссия. (Слишком, мол, худой, одна кожа да кости).

- Тогда парашютистом хочу быть! - не сдавался Юрий.

Через полгода он закончил парашютную школу, и поступил в Московский авиационный институт. В сороковом году в приказном порядке студентов первых трех курсов МАИ перевели в военное училище связи после окончания которого Юрия Александрова направили на границу, в Западную Белоруссию. А через месяц началась война. Ему так и не пришлось летать, но всю жизнь он был причастен к небу, обеспечивая связью полеты сначала воен­ной, затем гражданской авиации.

С первых дней войны Александрову не давали покоя многочисленные вопросы, которые нельзя было произнести вслух. А ведь хотелось. Кто виноват, что их авиационный полк, который стоял на границе с Польшей, уже в семь утра 22 июня остался без командования? Куда оно испарилось? Куда улетели два оставшихся самолета? Почему на пятьсот красноармейцев аэродромного обслуживания было только шесть винтовок?

Все вопросы так и остались невысказанными. Слава богу, что хоть удалось выйти из окружения. Полгода они догоняли фронт. Повсюду трупы, разбитая техника. Присоединялись то к одной части, то к другой. Синяя окантовка погон действовала на командиров угнетающе: «Вы что, о приказе Сталина не слышали? Авиаторов и танкистов сразу же отправлять в свои части!»

А какие части, если все перепуталось? Если некоторых подразделений уже и не существовало. Доходило до абсурда: вовзводах не хватало людей, а воевать разрешали, если сделаешь какую-нибудь черную работу. И вся эта неразбериха длилась до февраля сорок второго.

Именно в феврале 1942 года начался настоящий боевой путь старшего лейтенанта Александрова Ю.Н. в составе Второй Воздушной армии. В Ельце Липецкой области он вместе с группой из десяти радистов и электромехаников обеспечивал связь штаба армии с авиационными соединениями.

Красная Армия пока еще медленно, но уверенно и целенаправленно разворачивала свою боевую мощь на сто во­семьдесят градусов. Начиналось долгожданное освобождение Советских городов. Следом за пехотой и танками пере­базировались и наши военные аэродромы. Первыми шли связисты. Именно они должны были вначале оборудовать рацией брошенные немцами блиндажи и командные пункты, чтобы из них командование авиационных соединений могло без промедления руководить воздушными боями.

Через считанные часы после ухода основных войск Александров с группой своих ребят по карте находил новое ме­сторасположение будущего штаба. С собой связисты перевозили и необходимое оборудование: пять приемников «РУК»», динамо-машину для зарядки аккумуляторов и сами аккумуляторы. За всю войну Юрий Николаевич развернул тридцать пять радиоузлов. Всякое бывало при переходе с одного пункта на другой. Два раза вступали в перестрелку с отставшими немцами, один раз на мины напоролись. Ночь перебазирования 29 августа 1944 года, он запомнил на всю жизнь.

Началось все с того, что в середине лета предпоследнего года войны ко Второй Воздушной армии присоединился Первый Чехословацкий авиационный истребительный полк. Самолеты этого полка прибыли в СССР из Англии, откуда изредка наведывались с боевыми вылетами на территорию Германии. Фронт уходил все дальше на Запад, и летчики (чехи и словаки), рвались в битву за независимость своей родины. Чуть позже опомнились и их товарищи на оккупированной территории. В городах Брезно, Зволен и Банска-Бистрица в августе вспыхнуло Словацкое национальное восстание. Восставший народ занял эти три города и, организовав Чехословацкую народную армию, крушил фашистский тыл.

Решением командования Первого Украинского фронта Чехословацкий авиационный полк был срочно переброшен в район трех городов-повстанцев. А позже в штаб вызвали и начальника радиоузла: необходимо организовать связь с полком-побратимом. На раздумье о переброске в тыл врага старшему лейтенанту Александрову дали сутки.

Почему от него требовали личного согласия? Может, из-за опасений неудачной переброски, чтобы в случае чего снять с себя ответственность: мол, человек сам вызвался отправиться в тыл врага.

Поначалу вся команда связистов обрадовалась - думали, что летят к легендарному Тито. О том, что в Чехословакии вспыхнуло восстание, а тем более о его размахе, еще никто не знал.

И вот после обстрела на двух фронтах (основном и новоявлен­ном у трех городов-повстанцев) американский транспортный самолет «Дуглас» с десятью связистами и радиостанциямиРАФиРСБ на борту удачно приземлился на аэродроме «Три дуба»». Пять радистов и два электромеханика во главе с начальниками обеих радиостанций стали срочно распаковывать ящики и разворачивать пункт связи. Одна радиостанция, предназначалась для связи с советским командованием. Другая связывала местное руко­водство с самолетами.

Для большей убедительности в правоте своего дела все повстанцы носили форму Чехословацкой народной армии. Переодели в нее и русских связистов. Но недолго им пришлось сидеть у своих радиостанций. Фронт приближался. Главные немецкие части отступали и были уже у стен Зволена. По приказу командования группа Александрова перебазировалась в г.Брезно, а потом, уничтожив всю аппаратуру, чтобы она не попала в руки фашистов, перешла в ряды чехословацких партизан.

Сформированный партизанский взвод состоял из десяти русских связистов и такого же количества чехословацких товарищей. В задачу взвода входил сбор разведывательных данных о близлежащих населенных пунктах. Часто приходилось вступать в бой. Из десяти подчиненных Александрова к декабрю 1944 года в живых осталось восемь. Еще двое были ранены. Кольцо окружения повстанцев сужалось. Решением командо­вания партизаны маленькими группами уходили в горы.

Семнадцать дней наши связисты вместе с чехами через горы пробивались к своим. Еда давно закончилась. Найденные кости не то лося, не то лошади были несколько раз переварены на костре и былого «накипа» уже не давали. Привал всегда устраивался у большой елки или сосны, из веток которых можно было сделать «теплые»» лежанки - все не на снегу спать.

Ему повезло. Вместе с товарищами выбрался из окружения и остался живым.

С 1946 года Юрий Николаевич работал инженером узла связи аэропорта. А когда достиг пенсионного возраста, перешел на КДП техником магнитофонов. Во Внуковском аэропорту его считают ценным работником, прекрасным рационализатором и изоб­ретателем. Он внес большой вклад в начало управления отечественными воздушными авиапотоками.

Александр Николаевич награжден двумя орденами Оте­чественной войны второй степени, медалями: "Партизану Отечественной войны", "За освобождение праги", "За взятие Берлина", "За победу над Германией" и др.


БАСАЛАЕВ

Николай Фёдорович

Родился в 1927 года в деревне Березники в Кировской области. В 1944-м году ему исполнилось 17 лет и он был призван на фронт.

С ноября 1944 года проходил службу в войсках Противовоз­душной обороны связистом. Часть тогда располагалась в городе Яхрома Московской области, в тылу и поэтому ему не пришлось участвовать в боевых действиях. Противовоздушная оборона Москвы во время войны оказалась непреодолимой преградой для немецко-фашистских ВВС: наши войска ПВО во взаимодействии с советской авиацией сорвали воздушное наступлениеив1941, и в 1942 годах. Даже в 1944 году немцы пытались прорваться к столи­це на "Мессершмитах". Но наша мощная зенитная артиллерия и краснозвёздные истребители мужественно держали оборону, а немцы панически боялись наших лётчиков.

Долгожданный День Победы Николай Федорович встретил на посту в Яхроме: ещё ночью услышал по радио о капитуляции Германии и побежал сообщить об этом своим однополчанам!

После окончания Великой Отечественной Войны Николай был зачислен курсантом Полковой Школы младшего сержантского сос­тава, которая располагалась в военном городке "Выстрел" в Кунцево.

Потом проходил службу в различных воинских частях Воору­жённых Сил СССР: в в/ч 1004 Московского Военного округа, где служил в должности командира взвода связи управления полка, на командном пункте полка в/в 10044, который стоял в деревне Рассказовка Кунцевского (ныне - Ленинского) района. Здесь он встретил свою любовь: познакомился с очаровательной девушкой -Сорокиной Лидой. В 1951 году они поженились, и вместе прожили удивительно счастливую жизнь.

В 1954 году Н.Ф.Басалаев окончил очные Курсы усоверше­нствования офицерского состава, апотоми Криворожское авиаци­онное училище самолётной связи, защитив успешно диплом по специальности "радиотехник". Военную службу закончил в 1960-м году и поступил на гражданскую работу в авиаремонтный завод №400.

Служба - службой, работа - работой, но, как и многие советские люди, он с энтузиазмом занималсяобщественной деятельностью.Его избирали народным заседателем Гагаринского народного суда г. Москвы, секретарём цеховой партийной организации КПСС, членом партийного комитета завода.

За воинскую службу Николай Федорович награждён медалями "За боевые заслуги", "За Победу над Германией", "За безупречную службу", юбилейные медалями Победы, юбилейными медалями Вооружённых СилСССР.

За трудовые успехи в мирное время награждён медалью за доблестный труд "100 лет со дня рождения В.И.Ленина", медалью "Ветеран труда".


БАШЛЫКОВ

Петр Ефимович

Башлыков Пётр Ефимович родился 31 июля 1925-го года в селе Домачи Лев-Толстовского района Рязанской области. Учился в неполной средней школе. После ее окончания пошёл на работу в колхоз. Так, как Пётр Ефимович, хорошо работал, был сообразите­лен и любил технику, правление колхоза решило направить спо­собного паренька в Рязань на курсы трактористов. По окончании курсов, он вернулся в родную деревню. Успешно работал трак­тористом в колхозе, до призыва на службу в Красную Армию в январе 1943-го года.

В первые же дни после призыва, его направили на учёбу в Южно-Уральское военное Училище, которое находилось в Уфе. Так началась его военная служба в качестве курсанта. В 1944-м году, по окончанию учёбы в училище Петр был направлен в 153-ю Смоленскую дивизию, в 412-тый Отдельный истребительный противотанковый артиллерийский дивизион командиром развед­ки.

Во второй половине 1943 года в ходе Великой Отечественной войны произошёл решительный перелом. А в 1944 году начался завершающий этап войны - изгнание немецко-фашистских захват­чиков с советской территории и освобождение народов Европы. Пётр Ефимович был в числе тех, кто участвовал в боевых действиях по освобождению Белоруссии, Польши и Восточной Пруссии в составе 2-го Белорусского Фронта. Почти в конце Великой Отечественной Войны, он принимал участие в разгроме и уничтожении немецких войск при штурме и взятии города-крепости Кенигсберга (ныне - город Калининград).

Страна не забыла своего героя. За боевые заслуги, он был награждён медалями "За Отвагу", "За Боевые Заслуги", "За Победу над Германией", "За взятие Кенигсберга".

После окончания войны с Германией, он был направлен для прохождения дальнейшей службы на остров Сахалин.

Его военная служба закончилась в 1950-м году. Далее была работа в системе Минвнешторга СССР, откуда Петр Ефимович перешёл в Госкомитет по внешним экономическим связям СССР. Там он работал вплоть до ухода на пенсию в 1988 году.


ЛЕСНИКОВА

Екатерина Романовна

Родилась в 1921 году Курской области в деревне Ширьково. Отец был в колхозе конюхом, а мать - простой рабочей. Школы поблизости не было, поэтому Катя так и осталась безграмотной.

В 1939г.Екатерина вместе с подругами по вербовке приехала в Москву, где работала на железной дороге путевой рабочей станции Внуково.

Всю войну она проработала на желез­ной дороге.После войны вышла замуж, родила 4 детей.

Екатерина Романовна награждена медалями «За оборону Москвы» и «За доблестный труд в ВОВ 1941-1945г.п», а также юбилейными медалями.


ОГНЕВ 

Александр Тихонович

Родился в 1924 году в Воронежской области. Здесь же в 1942 году окончил Лесной техникум. В сентябре 42-го призван в Красную Армию.

После окончания трёхмесячных кур­сов младших командиров и четырёхме­сячных офицерских курсов по освоению кодированной связи он в мае 1943 года был направлен на Калининский Фронт (впоследствии - 2-ой Прибалтийский Фронт) в штаб 3-ей Ударной Армии для работы в отделе спецсвязи.

В начале 1945 года 3-я Ударная Армия начала наступление на запад, освобождая Варшаву и другие города Польши. После форсирования Одера 3-я Армия воевала на основных направле­ниях по захвату Берлина. Как известно, бойцы этой Ударной Армии водрузили Знамя Победы над Рейхстагом!

После окончания войны Александр Тихонович был направлен на работу в Советскую Военную Администрацию в Германии. Раз­личные отделы этой организации приступили к выполнению задач по репарациям. Всесоюзное объединение "Экспортлес" создало в Берлине свою контору, в которой он после демобилизации в 1947-м году работал до 1951-го года, занимаясь поставками лесных товаров по репарациям. В частности, к числу таких товаров принадлежали и деревянные дома для посёлка МВТ в поселении Внуковское.

Так началась его деятельность в системе Министерства Внеш­ней Торговли СССР. С учётом требований, предъявляемых к работникам МВТ, в 1956 году он окончил вечернее отделение Института внешней торговли (ныне - МГИМО) и курсы иностран­ных языков по изучению немецкого языка.

В 1987 году А.Т.Огнев ушёл на пенсию с должности заместите­ля генерального директора Всесоюзного Объединения "Мебельинторг".


ТИМОШЕНКОВ

Анатолий Дмитриевич

Название деревни на Смоленщине, где родился Анатолий, было довольно странное - Зловодка. Так и напрашивалось уточнение - Злая водка. Но почему так называлась деревня, ни кто не знал. Да и деревней-то она стала перед самой войной, а до этого были разные, разбросанные по округе хутора. А потом взяли их и объединили - вот и получилась Зловодка.

Жили небогато, но тихо, мирно. И никто не догадывался, какая трагедия ожидает русскую землю, на которой таких вот деревень великое множество. Впрочем, намного позже Анатолий Дмитрие­вич Тимошенков начнет думать: были люди, которые догадыва­лись, какие тяжелые времена ожидают Смоленщину. Иначе откуда брались продовольственные запасы у партизан, наводивших ужас на фашистов.

К началу Великой Отечественной Войны Анатолию исполни­лось пятнадцать лет. Он помнит, как опустели деревни, когда мужчин и старших братьев взяли на фронт. Но была рядом сила, которая заставляла фашистов сдерживать свой захватнический азарт. Знали об этой силе и вездесущие мальчишки, хотя вслух об этом взрослые не говорили. Этой силой были партизаны.

У многих подростков имелись самодельные бинокли и подзор­ные трубы, чтобы видеть всё, что делалось кругом, и сообщать куда надо. Наверное, иногда мальчишкам казалось это игрой, но реаль­ные события говорили о том, насколько всё серьёзно. Взорванная на железной дороге дрезина с фашистами, засада на немецкую разведку-такие слухи доходили до деревни часто.

Анатолий знал, что в партизанский отряд ушёл его брат Васи­лий, сестра Катя, двоюродный брат - тоже Василий. Однако сдерживать натиск фашистов нашей армии и партизанам было всё труднее.

Однажды зимой немцы, которые стояли на станции Бетлица, пошли на Зловодку. Половину деревни сожгли, а вторую половину заняли. Своего звериного норова фашисты уже не скрывали. Одноклассница Анатолия Лиля Клестова, скрываясь от стрельбы, побежала к лесу. Пуля настигла её на полпути. Было видно, что девочка ранена, но фашисты никого не подпускали к ней. Даже потом, когда она умерла, мать не смогла подойти к дочери - терри­тория простреливалась. Труп девочки так и пролежал возледеревни до марта. Когда Зловодку заняли немцы, Анатолий тоже подался в лес.

- Воевать ты ещё мал, - сказали ему в отряде. - Будешь ухаживать за лошадьми.

И он ухаживал - кормил, поил партизанских лошадей. Частенько под носом у фашистов партизаны переправляли из деревень на фронт обозы с хлебом и другим продовольствием. Продолжались и вооруженные вылазки на немецкие объекты. Анатолий мечтал раздобыть винтовку, чтобы стать настоящим партизаном, но не успел.

В конце мая 1942 года стали замечать, что в небе кружитразведывательный самолет. В это время активизировали свою наступательную деятельность наши части в районе города Рославль. Не сидели без дела и партизаны. И однажды фашисты начали массированную атаку. В результате облавы была захвачена группа наших солдат и партизан, в числе которых оказался и Анатолий Тимошенков. Под конвоем их погнали по направлению к деревне Студенец. Стоявшие вдоль дороги местные жители им говорили: - Ваших только что расстреляли.

По дороге Анатолий заметил противотанковый ров. "Наверное, там и расстреливают", - подумал он про себя. В Студенце группу пленных разделили и часть партизан отдельно закрыли в сарай.

- Мы уже не сомневались, что нас расстреляют, - говори, вспоминая, Анатолий Дмитриевич. Утром открывают ворота, а у сарая - народу! Наверное, специально согнали немцы жителей, чтобы устроить на их глазах казнь партизан. - Нас погнали к траншее. Ну, думаем, всё. Конец. Неожиданно пленных прогнали мимо траншеи. В деревне Грибовка дали пить. Пили они из выдол­бленных из дерева емкостей для водопоя лошадей. Погнали дальше. На большой площади другой деревни, где собралось много пленных, подростков отделили, посадили в машину и повезли. Так Иван, Василий, Павел Иванцовы, а также Анатолий Тимошенков и его двоюродный брат Иван оказались вместе. К вечеру машина остановилась. Это был город Рославль. Высадили у сарая, уже было темно. Когда сарай за ними закрывали, успели заметить, что много солдат лежало на земле. Назавтра утром открыли ворота, ребята вскочили. В воротах стояла лошадь, запряженная в большую фуру. Из сарая начали выносить солдат, которые лежали на земле. Только тут ребята поняли, что те солдаты были мёртвые. Трупы погрузили в фуру, живые пленные остались.

Потом Анатолию с ребятами пришлось жить в землянках. Всё это время их кормили рубленой травой, смешанной с грубой мукой, похожей на отруби. Ни чашки, ни ложки не было. - Держали нас, как скотину.

Отступив от повествования, следует сказать, что в 2003 году Анатолий Дмитриевич Тимошенков получил из Государственного архива справку. В ней говорится: "В документах Чрезвычайной Государственной комиссии по расследованию злодеяний немец­ко-фашистских захватчиков (ЧГК) по Смоленской области имеет­ся "Акт о зверствах, совершенных немецко-фашистскими захват­чиками и их сообщниками в городе Рославль за период оккупации города с 3 августа 1941-го да по 24 сентября 1943 года", в котором содержатся следующие сведения:"... На западной окраине города Рославль, вдоль Варшавского шоссе, немецко-фашистскими захватчиками был организован фронтовой концентрационный лагерь, в котором помещалось до 50 тысяч советских военноплен­ных и мирных граждан. Этот лагерь приобрел название, как среди заключенных, так и среди жителей города Рославль "лагерь смерти"

...Однажды группу пленных построили и повели. Шлидолго.На железнодорожной станции города погрузили в товарные вагоны с маленькими зарешеченными окнами. С грохотом закрылись ворота, намертво закрученные проволокой. Повезли. Судя по тому, что остановились в Минске (там дали воды), пленныхвезли|на запад. Уже в Польше первый раз за всё время дали хлеба.Этобыл свекольный сладкий хлеб. Но ещё больше хотелось пить от жары на улице и духоты в вагоне, в котором не было ничего, кроме пола. Люди были встревожены и подавлены, почти не разговаривали. А поезд всё едет, едет... В этом поезде, однако, были другие вагоны, прицепленные сзади. В комфортабельных каютах ехали военные немцы в отпуск на родину.

Ночью поезд остановился. Это была уже Германия, Карлмаркештадт. Пленных поселили в бараки, где кроме нар ничего не было. Впрочем, нет, было. Стены, исписанные предыдущими постояльцами. Русские имена и фамилии с адресами и датами пребывания здесь. - Помню, как страшно было читать эти "автог­рафы" на стенах. Здесь ребят опять разделили. Анатолий остался с Павлом Иванцовым - оба из одной деревни.

Наконец, их привезли в лагерь Шарфенштейн в Нижней Саксонии, где Анатолию суждено прожить почти три года. Обувка на деревянной подошве, выданная пленным, оказалась очень кстати. В долгой дороге Анатолий один ботинок потерял и ходил босиком. Позже стали привозить груды одежды. Пленные догады­вались, чьи это были вещи. Из концлагеря многих отправляли навсегда. Несчастным была уготована газовая камера, и фашисты предусмотрительно заставляли обречённых людей раздеваться: не пропадать же добру. Ребятам приходилось выбирать себе брюки, рубашку, пиджак.

На завод, куда водили работать пленных, подростков не пуска­ли. Анатолий с Павлом должны были помогать старому немцу, который делал канализационные колодцы. Вроде как подмастерья были у него - подавали кирпич, цемент, воду. Позже, правда, их стали на завод пускать. Они вытачивали ключи к замкам. Но запомнил Анатолий один случай.

Как-то, проходя по цеху, ребят заметил мастер - высокий пожилой немец. Он был в прекрасном настроении, о чём говорила его снисходительная улыбка. Неожиданно он подошёл к Анатолию и, глядя на него, сказал: "Сталинград капут". Слухи о битве на Волге просочились и в бараки, поэтому Анатолий знал, о чём говорил немец. Но он не отвёл глаза от лица немца и твёрдо сказал: "Нет капут". Немец засмеялся и пошёл дальше. Проходит время. Разгром фашистов под Сталинградом в Германии был отмечен глубоким трёхдневным трауром, о чём пленные узнали по чёрным флагам в концлагере. Однажды, когда ребят под конвоем привели в заводской цех, тот самый пожилой мастер подбежал к Анатолию и начал наотмашь бить его по лицу. Притом он истери­чески и бессвязно кричал: - Это ты! Ты! Сгоришь!

Не сразу понял Анатолий выходку мастера. Догадался, когда пленным сказали о победе наших под Сталинградом. Но обещание немца "сгоришь!" означало для парня невеселое будущее - печи в фашистских концлагерях работали исправно. Но даже в этом страшном аду, когда каждый день мог быть последним, теплилась надежда. И всё чаще пленные вслушивались в канонаду боя, которая грохотала всё ближе. Наши!

И вот настал тот долгожданный день, когда ворвались ребята в плащ-палатках и пленные услышали русскую речь. Как-то неза­метно исчезла лагерная охрана.

Был апрель 1945 года. Анатолия зачислили в запасной полк. Недолго был в учебном батальоне в Вене. Там тоже была интерес­ная встреча. Однажды на марше, после длительной пробежки, сделали привал. Бойцы резали хлеб, открывали консервы. И вдруг один из них Анатолию говорит: - Ты из какой области?

- Из Смоленской, - отвечает Анатолий. А сам уже узнаёт знакомое лицо.

- Алексей? - спрашивает он парня.

- Неа, - во весь рот улыбается тот. - Алексей - это мой отец. А я Илья Аньчишин.

Так и встретились односельчане. Только в декабре сорок шестого вернулся Тимошенков к матери в свою Зловодку.

Много позже Анатолий Дмитриевич с женой Ниной Васильев­ной приехал в поселение Внуковское, где семья живёт уже почти сорок лет. Работа в детском доме "Молодая гвардия", дети, внуки - всё это уже другая жизнь. Она наступила для Анатолия Тимошенкова после того, как ему посчастливилось выйти живым из фашистского ада.